Итак, перечислим некоторые философские положения, на которых основывается научная деятельность:
1) природа подчиняется разумным законам;
2) эти законы могут быть познаны человеком;
3) законы природы единообразны и одинаковы везде (мир однороден);
4) законы природы достаточно просты;
5) все в мире имеет свою причинуи т.п.
Если бы мы считали, что мир хаотичен, непознаваем и т.д., то, соответственно, не могла бы возникнуть и наука. Из общефилософских положений подобного рода непосредственно следуют методологические регуля-тивы, содержательно связанные с ними. Например:
1) старайтесь объяснить все явления окружающего мира, ведите поиск естественных законов (поэтому наука как бы вездесуща: относительно каждого загадочного феномена она старается все же выдвинуть какое-то предположение, предложить хотя бы приблизительное объяснение);
2) ищите наиболее простые объяснения, используйте минимум допущений (этот регулятив называется также принципом Оккама);
3) добивайтесь максимальной точности (при этом образцом точности
в естественно-научных дисциплинах является физика с ее математическим аппаратом);
4) излагайте свои позиции аргументированно; открывайте их для критики коллег (поэтому наука ориентирована не на «тайные знания», а принципиально открыта для всех) и т.п.
Этот уровень обобщенной рациональной методологии образует фон, на котором только и возможна наука. Стоит вспомнить о том, что философская база науки досталась нам в наследство от древнегреческой философии. Именно в античности были сформулированы важнейшие установки и принципы, согласно которым в хаосе явлений на самом деле есть определенный порядок, устойчивые структуры, естественные законы, этот порядок Космоса познаваем, и он выразим и понимаем в виде математических соотношений (принцип, развернутый прежде всего пифагорейцами). Общий философский фон рациональности и теоретического мышления вообще является сегодня совершенно привычным, функционирует в сознании ученых по большей части почти автоматически. Но иногда, на определенных этапах продвижения науки, те или иные исходные принципы могут привлечь внимание исследователей и потребовать нового осмысления. Например, такое случилось с принципом причинности при расширении его на квантово-механическую сферу.
Итак, теоретический и эмпирический уровни научного познания не имеют абсолютной границы. Не существует нейтрального, единого для всех теорий эмпирического базиса (по типу протокольных предложений). Тем не менее внутри теории возможно провести различие между эмпирическими и теоретическими уровнями. Всякая теория является многоуровневой структурой. Нижележащие уровни более тесно связаны с прямым изучением объектов. Вышележащие уровни используют теоретизирующие процедуры — вводят абстрактные сущности, строят теоретические конструкции. Теоретические объекты высших уровней в общем случае не могут быть редуцированы к эмпирическому содержанию. Они могут иметь лишь частичную эмпирическую интерпретацию. Кроме того, они не могут быть изъяты из теории без ее существенного искажения. Эмпирические уровни тоже самостоятельны, не являются лишь производными от теории. Важное место в научном познании занимает установление эмпирико-теоретических связей, или правил соответствия. Вопрос о нахождении адекватной эмпирической интерпретации является сложной проблемой, решаемой каждый раз содержательно-ситуационно. В развитых дисциплинах обоснование теоретических объектов часто происходит не путем прямой операционализации, а методом конструктивного обоснования, включающего мысленные экспериментоподобные манипуляции с абстрактным объектом, проверку его принципиальной совместимости с эмпирическими уровнями. Проблема соотношения эмпирических и теоретических компонентов научного познания как проблема анализа предметного содержания познания — одна из сквозных тем философии науки.
Значительная степень свободы во взаимоотношениях теоретического и эмпирического уровней выражается в том, что, как подчеркивает Э. Нагель, хотя теоретические понятия сами по себе артикулированы с высокой степенью точности, правила соответствия, соотносящие их с опытом, гораздо менее определены. Невозможно ограничить формальные паттерны этих правил каким-либо однозначным требованием; так, данные правила могут выражать необходимые и достаточные условия для описания эмпирических ситуаций на теоретическом языке (например, следующая связь: скачок электрона имеет место тогда и только тогда, когда наблюдается спектральная линия). Но правила соответствия также могут задавать и только необходимые, или только достаточные условия, или даже связывать сразу несколько теоретических понятий с целым контекстом эмпирических’. Иными словами, правила соответствия могут быть различной формы и оставляют свободное пространство для установления дальнейших связей между теоретическим и эмпирическим уровнями.
В первой половине XX в. была предпринята попытка целиком свести значение теоретического термина к его возможностям измерения и тем самым избежать каких-либо неясностей, связанных с его точным значением, и трудностей его эмпирической интерпретации. Такой подход был предпринят американским физиком П. И. Бриджменом и в дальнейшем получил название операционализма. Так, например, понятие «температура» должно быть сведено к комплексу соответствующих измерительных операций. Однако вскоре операционализм был признан ошибочной концепцией. Ведь получается, что, например, должно быть столько различных температур, сколько есть различных способов ее измерения. Кроме того, само измерение выглядит интуитивно понятной операцией лишь в очень простых случаях; гораздо чаще оно требует теоретической поддержки, т.е. само обретает смысл только внутри концептуального контекста. Но если не впадать в крайности, подобные операционалистской точке
Критерием отнесения уровня S1 как к эмпирическому относительно S2 является то, что он связан с более непосредственным взаимодействием с изучаемым объектом. Так, интуитивно ясно, что физик-теоретик и физик-экспериментатор занимаются деятельностью совершенно разного рода. На эмпирических уровнях фактуальный материал обрабатывается совокупностью исследовательских операций, благодаря которым происходят накопление, фиксация, первичная обработка исходного базиса для дальнейшего теоретического осмысления. Эти операции в некотором смысле представляют собой прямое манипулирование (или оперирование) объектом, включающее различные формы наблюдения, эксперимента, моделирования, а в социальных науках — общения (анкетирование, опрос) и т.п. Сюда же входят различного рода измерительные процедуры, описания по тем или иным правилам, первичные классификационные методики. Разумеется, не значит, что этот уровень начисто лишен теоретизирования, осмысления. Конечно, здесь уже изначально присутствует и определенное теоретическое начало. Но признаком эмпиричности является именно доступность объекта исследователю, интерактивный информационный процесс, получение в режиме реального времени начальной информации об объекте.
Проблема различения эмпирического и теоретического уровней научного познания — это проблема анализа его предметного содержания. Прежде всего ее, как неоднократно подчеркивалось в философско-мето-дологической литературе, нельзя 
Таким образом, данные, полученные Крэйгом (и другими логиками), показали необходимость теоретических терминов в структуре научной теории. С формальной точки зрения введение теоретических терминов существенно сокращает рассуждения, проводимые в рамках теории, делает ее обозримой, позволяет конечно-аксиоматизировать ее (т.е. выразить в конечном множестве аксиом). С содержательной стороны значение неэмпирических терминов состоит в том, что они создают собственно смысловые взаимосвязи теории. Так, Р. Карнап (как уже вкратце говорилось в § 1.1) указывает, что значение теоретического термина не исчерпывается его эмпирическим содержанием, а всегда имеет некое неявное дополнительное значение, выходящее за рамки непосредственного опытного содержания. (Скажем, масса — это не только соотношение между ускорением и силой, а что-то самостоятельное, особая сущность.) За счет этого дополнительного значения теоретический термин может быть использован в новых областях приложений, для объяснения других явлений, сможет раскрыть в дальнейшем опыте свои новые стороны. Это делает научную теорию открытой для будущего расширения, для роста научного знания. Процедуры Рамсея—Крэйга отбрасывают дополнительные, пока неэкс-плицированные смысловые составляющие теоретических терминов и фиксируют настоящее состояние теории, сводя его к наличному эмпирическому содержанию. В противовес этому с осознанием важности скрытого потенциала, который несут с собой теоретические понятия, мы приходим к тезису принципиальной невозможности редукции теоретических терминов к эмпирическим. К. Карнап говорит о том, что возможна лишь частичная интерпретация теоретического термина через эмпирические, при которой теоретический термин лишь показывает какие-то отдельные, конкретизированные теорией стороны; однако содержание термина этим не исчерпывается, в нем сохраняется некий нередуцируе-мый «остаток».
С объективной стороны, т.е. со стороны референта теории, научным законом называют устойчивое, сущностное отношение между элементами реальности. Устойчивость отношения означает то, что данное отношение стабильно, повторяемо, воспроизводимо в данных неизменяемых условиях. Сущностность закона означает то, что отношение, описываемое законом, отражает не какие-то случайные, наугад схваченные свойства описываемых объектов, а наоборот, самые важные — те, которые определяют или структуру этих объектов, или характер их поведения (функционирования) и вообще тем или иным способом объясняют сущность изучаемого явления. Референт теории, включающей законы, — это не единичный объект, а некоторая (возможно, бесконечная) совокупность объектов, взятая под углом зрения универсальности; поэтому закон формулируется не для единичного явления, а относится к целому классу подобных объектов, объединенных в этот класс определенными свойствами. Таким образом, закон фиксирует существенные инвариантные соотношения, универсальные для той или иной предметной области.
Научные понятия часто приходят в науку из повседневности (как, например, в физике: сила, работа и т.п.). Однако в научном контексте они приобретают специфический и уточненный смысл. Формирование понятий в науке является не произвольным процессом, а целенаправленной деятельностью, которая должна привести к получению полноценного научного понятия. В отличие от ненаучного употребления понятий, при котором обычно довольствуются тем минимумом содержания, которое достаточно для взаимного понимания собеседников, в науке при формировании понятия стараются зафиксировать наиболее существенные, важнейшие свойства, отношения и закономерные связи изучаемого предмета. В ходе научного познания ученые улучшают свои знания о том, что же является наиболее существенным в том или ином явлении. Поэтому представляется возможным судить о том, насколько плодотворным и полезным оказалось введение того или иного понятия. Иными словами, научная практика выступает критерием правильности научных понятий.
Как известно, научное знание содержит весьма специфические структуры. Оно включает в себя определенную совокупность концептуальных конструктов и взаимоотношений между ними. В данной главе мы рассмотрим ряд основных структур научного знания, таких как понятие, закон и объяснительные схемы, а также проанализируем принятое в науке разделение научного познания на эмпирический и теоретический уровни. Понятие — это минимальная логическая форма представления знаний. Традиционная логика отводит понятиям важное место в мышлении. Конечно, не только наука пользуется понятиями, но именно в научной деятельности понятия приобретают предельно уточненный и строгий вид.